![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(no subject)
Jun. 14th, 2022 10:03 pmНа прошлый пост я получила в ЖЖ несколько неожиданных комментариев. И не первый раз такое - если я пишу, что мне тяжело из-за того, что не заканчивается война, мне дают советы, как не переживать, журят, что так и до депрессии недалеко. Да что говорить - с 24 февраля она тут, рядом, и отчего бы ей куда-то деться?
Советы и ссылки бывают психологического толка. Чтобы смотреть на войну и чувствовать ее правильно. Вот прислали в этот раз длинное интервью Юлии Меньшовой, мне весьма симпатичной, с психологом, бизнес-тренером Т. Мужицкой. Я его добросовестно посмотрела и не знаю даже, как описать послевкусие.
Обе прекрасные женщины полтора часа разговаривают о том, что происходит, ни разу это не назвав, изумительно разнообразно обходя все опасные слова. Можно подумать, что это про какое-то стихийное бедствие, в котором никто не виноват. При этом не менее тонко они показывают, что все же они обе в лагере добра. Но главная цель разговора - как научиться в это трудное время жить хорошо и сохранить психику. Все советы правильные, возразить нечего. Кроме того, что философия "нет худа без добра", "во всем надо искать хорошее" мне не кажется сейчас подходящей. Спору нет, надо жить, радоваться можно, надо сохранять здоровье, никому не будет лучше, если ты рассыплешься. И когда они долго рассуждают, как жить под санкциями (например, можно освоить другие профессии и ремесла), - ладно, хотя вроде начали с нравственных вопросов. Но когда психолог в качестве примера пользы от войны для украинцев приводит историю какого-то украинца, который давно в Европу собирался, да никак не решался, а теперь раз - и уехал наконец и рад, меня оторопь берет. Всё интервью - как нам, в России, не пострадать от войны, не слишком расстраиваться.
Куда ближе мне Кати Гордеевой специнтервью, которые слушаешь и плачешь, и она плачет - а сердце омывается все же. Правда, и у нее уже сегодня я слушала про глянец - беда, журнал закрыли. Да пусть все журналы сдохнут, тем более глянец, лишь бы Украина выстояла.
Ладно, заранее согласна, что я всё не так поняла. Но писала-то я не о том, что плохо мне. Это сто сорок пятое дело, как там мне. А первое - что же делать, чтобы война закончилась хоть на день раньше? Чтобы дети первого сентября в школы пошли, дома, дома, а не за границей и не где семья оказалась. А дом в Харькове, и нет никаких гарантий, что в сентябре там будет спокойно. А мальчик ждет, прописи пишет. Эх...
Сегодня прочитала в ФБ подборку высказываний "иноагентов" (слово-то какое они корявое, нерусское придумали!) из прошлых времен, от Пушкина начиная.
Приведу два.
Владимир Соловьев, философ (1853-1900)
«…Народ находится в крайне печальном состоянии: он болен, разорен, деморализован. Если мы хотим ему помочь, то, конечно, прежде всего постараемся узнать, в чем дело, отчего он попал в такое жалкое положение… Хотя он и не может считаться формально умалишенным, однако одержим ложными идеями, граничащими с манией величия и манией вражды к нему всех и каждого. Равнодушный к своей действительной пользе и действительному вреду, он воображает несуществующие опасности и основывает на них самые нелепые предположения. Ему кажется, что все соседи его обижают, недостаточно преклоняются перед его величием и всячески против него злоумышляют. Всякого и из своих домашних он обвиняет в стремлении ему повредить, отделиться от него и перейти к врагам – а врагами своими он считает всех соседей. И вот, вместо того, чтобы жить своим честным трудом на пользу себе и ближним, он готов тратить все свое состояние и время на борьбу против мнимых козней. Воображая, что соседи хотят подкопать его дом и даже напасть на него вооруженною рукой, он предлагает тратить огромные деньги на покупку пистолетов и ружей, на железные заборы и затворы. Остающееся от этих забот время он считает своим долгом снова употреблять на борьбу — с своими же домашними...»
(Из статьи «Мнимые и действительные меры к подъему народного благосостояния». Впервые напечатана в "Вестнике Европы", 1892, No 11. С. 353–361)
И Д. С. Лихачев:
«Никакой особой миссии у России нет и не было! ...Народ спасет культура, не надо искать никакую национальную идею, это мираж. Жизнь с национальной идеей приведёт сначала к ограничениям, а потом возникнет нетерпимость к другой расе, к другому народу и к другой религии. Нетерпимость же обязательно приведёт к террору. Нельзя добиваться возвращения России к какой-либо единой идеологии, потому что единая идеология рано или поздно приведёт к фашизму».
И еще - последнее стихотворение Жени Беркович, на спектакль которой о грузино-абхазском конфликте я ездила в Москву и не написала о нем, потому что тогда журнал был закрыт. Оно по лексике тяжелое и, вероятно, многим этим не понравится. Но там те чувства, тот ужас, которые я разделяю, поэтому хочу его сохранить. Женя-то борец, и не только стихами. А и усыновленными детьми с нарушениями, и антивоенными честными спектаклями, и помощью депортированным украинцам, и пикетами, и кутузкой, и несогласием работать с подчинившимися власти... Она-то не молчала никогда.
Женя Беркович
Что мы можем,
Я маленький, он большой,
Ничего уже в карманах и за душой,
Здесь не сел,
Значит день хорошо прошёл,
А не сдох - почитай за счастье.
Что поделать,
Я действительно невелик,
Чувство швабры в жопе
Рыпаться не велит,
А вообще-то надо было давно валить,
Так валить,
Чтоб не возвращаться.
Это где-то,
Не здесь, а там.
Это чужое детство там.
Это бабе велят раздеться там,
И чтоб тебя, блядь, не слышно.
Да у нас самих тут
Сплошной барак,
Да у нас наружка
Во всех дворах,
И у всех отрыжка и липкий страх,
И как бы чего не вышло.
Почитай отца и мать твою,
Мать твою,
Мать твою
и страну,
Почитай о том,
Как чужие дети ведут войну
За собой,
Посчитай потери,
потереби перед сном вину,
Постарайся быть осторожней.
Да никто тебя не гонит на броневик,
Если дождь идёт,
Вытаскивай дождевик,
Что поделать, ты действительно не велик,
А когда болит,
Прикладывай подорожник.
Это там, где-то
опять бомбят,
Там кто-то прячет своих ребят,
Там кто-то плачет сто дней подряд,
Другие,
не вы,
не вы же.
Это не здесь,
Этот мёртвый дом.
Четвертый месяц, четвёртый том.
Нашим детям велят забыть о том,
Что кто-то однажды вышел.
А моя хата с краю,
Я не сдаю в общак,
Я сейчас вообще не готов о таких вещах,
Все на сложных щах,
Ты глянь,
Все с шахидскими поясами.
Прошу тебе йди з моєї голови,
И не клич мене,
Сука ты, не зови,
Господи,
помоги им выжить
Среди этой уже неживой любви,
Но пусть они как-то сами.
Не моя вина,
Что кто-то распряг коней.
Отойди от окна, нельзя говорить о Ней,
Эта ночь длинна,
А будет ещё длинней,
Мы не знаем,
Насколько длинной.
Это где-то там,
Сто на десять дней,
Это там война,
И ещё войней,
Это мать родна, и ещё родней,
И рот забивают глиной.
Советы и ссылки бывают психологического толка. Чтобы смотреть на войну и чувствовать ее правильно. Вот прислали в этот раз длинное интервью Юлии Меньшовой, мне весьма симпатичной, с психологом, бизнес-тренером Т. Мужицкой. Я его добросовестно посмотрела и не знаю даже, как описать послевкусие.
Обе прекрасные женщины полтора часа разговаривают о том, что происходит, ни разу это не назвав, изумительно разнообразно обходя все опасные слова. Можно подумать, что это про какое-то стихийное бедствие, в котором никто не виноват. При этом не менее тонко они показывают, что все же они обе в лагере добра. Но главная цель разговора - как научиться в это трудное время жить хорошо и сохранить психику. Все советы правильные, возразить нечего. Кроме того, что философия "нет худа без добра", "во всем надо искать хорошее" мне не кажется сейчас подходящей. Спору нет, надо жить, радоваться можно, надо сохранять здоровье, никому не будет лучше, если ты рассыплешься. И когда они долго рассуждают, как жить под санкциями (например, можно освоить другие профессии и ремесла), - ладно, хотя вроде начали с нравственных вопросов. Но когда психолог в качестве примера пользы от войны для украинцев приводит историю какого-то украинца, который давно в Европу собирался, да никак не решался, а теперь раз - и уехал наконец и рад, меня оторопь берет. Всё интервью - как нам, в России, не пострадать от войны, не слишком расстраиваться.
Куда ближе мне Кати Гордеевой специнтервью, которые слушаешь и плачешь, и она плачет - а сердце омывается все же. Правда, и у нее уже сегодня я слушала про глянец - беда, журнал закрыли. Да пусть все журналы сдохнут, тем более глянец, лишь бы Украина выстояла.
Ладно, заранее согласна, что я всё не так поняла. Но писала-то я не о том, что плохо мне. Это сто сорок пятое дело, как там мне. А первое - что же делать, чтобы война закончилась хоть на день раньше? Чтобы дети первого сентября в школы пошли, дома, дома, а не за границей и не где семья оказалась. А дом в Харькове, и нет никаких гарантий, что в сентябре там будет спокойно. А мальчик ждет, прописи пишет. Эх...
Сегодня прочитала в ФБ подборку высказываний "иноагентов" (слово-то какое они корявое, нерусское придумали!) из прошлых времен, от Пушкина начиная.
Приведу два.
Владимир Соловьев, философ (1853-1900)
«…Народ находится в крайне печальном состоянии: он болен, разорен, деморализован. Если мы хотим ему помочь, то, конечно, прежде всего постараемся узнать, в чем дело, отчего он попал в такое жалкое положение… Хотя он и не может считаться формально умалишенным, однако одержим ложными идеями, граничащими с манией величия и манией вражды к нему всех и каждого. Равнодушный к своей действительной пользе и действительному вреду, он воображает несуществующие опасности и основывает на них самые нелепые предположения. Ему кажется, что все соседи его обижают, недостаточно преклоняются перед его величием и всячески против него злоумышляют. Всякого и из своих домашних он обвиняет в стремлении ему повредить, отделиться от него и перейти к врагам – а врагами своими он считает всех соседей. И вот, вместо того, чтобы жить своим честным трудом на пользу себе и ближним, он готов тратить все свое состояние и время на борьбу против мнимых козней. Воображая, что соседи хотят подкопать его дом и даже напасть на него вооруженною рукой, он предлагает тратить огромные деньги на покупку пистолетов и ружей, на железные заборы и затворы. Остающееся от этих забот время он считает своим долгом снова употреблять на борьбу — с своими же домашними...»
(Из статьи «Мнимые и действительные меры к подъему народного благосостояния». Впервые напечатана в "Вестнике Европы", 1892, No 11. С. 353–361)
И Д. С. Лихачев:
«Никакой особой миссии у России нет и не было! ...Народ спасет культура, не надо искать никакую национальную идею, это мираж. Жизнь с национальной идеей приведёт сначала к ограничениям, а потом возникнет нетерпимость к другой расе, к другому народу и к другой религии. Нетерпимость же обязательно приведёт к террору. Нельзя добиваться возвращения России к какой-либо единой идеологии, потому что единая идеология рано или поздно приведёт к фашизму».
И еще - последнее стихотворение Жени Беркович, на спектакль которой о грузино-абхазском конфликте я ездила в Москву и не написала о нем, потому что тогда журнал был закрыт. Оно по лексике тяжелое и, вероятно, многим этим не понравится. Но там те чувства, тот ужас, которые я разделяю, поэтому хочу его сохранить. Женя-то борец, и не только стихами. А и усыновленными детьми с нарушениями, и антивоенными честными спектаклями, и помощью депортированным украинцам, и пикетами, и кутузкой, и несогласием работать с подчинившимися власти... Она-то не молчала никогда.
Женя Беркович
Что мы можем,
Я маленький, он большой,
Ничего уже в карманах и за душой,
Здесь не сел,
Значит день хорошо прошёл,
А не сдох - почитай за счастье.
Что поделать,
Я действительно невелик,
Чувство швабры в жопе
Рыпаться не велит,
А вообще-то надо было давно валить,
Так валить,
Чтоб не возвращаться.
Это где-то,
Не здесь, а там.
Это чужое детство там.
Это бабе велят раздеться там,
И чтоб тебя, блядь, не слышно.
Да у нас самих тут
Сплошной барак,
Да у нас наружка
Во всех дворах,
И у всех отрыжка и липкий страх,
И как бы чего не вышло.
Почитай отца и мать твою,
Мать твою,
Мать твою
и страну,
Почитай о том,
Как чужие дети ведут войну
За собой,
Посчитай потери,
потереби перед сном вину,
Постарайся быть осторожней.
Да никто тебя не гонит на броневик,
Если дождь идёт,
Вытаскивай дождевик,
Что поделать, ты действительно не велик,
А когда болит,
Прикладывай подорожник.
Это там, где-то
опять бомбят,
Там кто-то прячет своих ребят,
Там кто-то плачет сто дней подряд,
Другие,
не вы,
не вы же.
Это не здесь,
Этот мёртвый дом.
Четвертый месяц, четвёртый том.
Нашим детям велят забыть о том,
Что кто-то однажды вышел.
А моя хата с краю,
Я не сдаю в общак,
Я сейчас вообще не готов о таких вещах,
Все на сложных щах,
Ты глянь,
Все с шахидскими поясами.
Прошу тебе йди з моєї голови,
И не клич мене,
Сука ты, не зови,
Господи,
помоги им выжить
Среди этой уже неживой любви,
Но пусть они как-то сами.
Не моя вина,
Что кто-то распряг коней.
Отойди от окна, нельзя говорить о Ней,
Эта ночь длинна,
А будет ещё длинней,
Мы не знаем,
Насколько длинной.
Это где-то там,
Сто на десять дней,
Это там война,
И ещё войней,
Это мать родна, и ещё родней,
И рот забивают глиной.
